Недвижимость Франции

Париж  самый посещаемый город в мире. Каждый год в него приезжает больше туристов, чем в Рим, Афины или Лондон. И причина тому не только Лувр, Версаль и Орсе. Люди едут сюда за сантиментами. Потому что Париж  это «город влюбленных» и «праздник, который всегда с тобой».

Герб Парижа  кораблик, сражающийся с волнами. Девиз  Fluctuat nec mergitur, в переводе с латыни  «Плавает, но не тонет».

Но почему кораблик, ведь Париж расположился далеко от моря? Дело в том, что он лежит на пересечении двух древних торговых путей.

Один  сухопутный, с севера на юг. Другой  водный, по Сене, с востока на запад, к Атлантике. Переправой через Сену в старину заправляла гильдия лодочников, «торговцев водой», и их доходы были важной статьей благосостояния города. Вот Париж и плавает поныне в бурных водах истории.

Город нельзя понять, не окунувшись хоть чуть-чуть в его историю. А история у Парижа не детская. Первые достоверные воспоминания о нем восходят к середине I века до н.э. Тогда он назывался Лютецией и был главным поселением галльского племени паризиев. Затем здесь обосновываются римляне, и центр города переносят с острова Сите на склоны теперешнего холма Св. Женевьевы, покровительницы Парижа, на левый берег Сены. От римлян, как и везде, остались руины амфитеатра и бань. В IV веке, после вторжений германских племен, город получает имя Париж. В 451 году Аттила во главе гунн-ских полчищ чуть не захватывает его, но молитвы Св. Женевьевы рассеивают язычников. Потом Париж становится одним из центров империи Каролингов, с десятого века он  столица Капетингов. Париж видел дни расцвета и упадка, бунты и пожары. Он видел очень многое: толпы крестоносцев, отправлявшихся отсюда в Палестину, Варфоломеевскую ночь, Революцию и террор, блеск Наполеона и его поражение, Коммуну и многое, многое другое. История этого города  это история мира.

Но город нельзя понять, не зная его географии. Совершенно естественно, что первые поселенцы угнездились на небольшом островке, который потом назовут Сите. Его можно считать историческим центром города: здесь был построен первый замок и здесь возвели главный храм, Собор Парижской богоматери.

Лежит город в котловине, среди которой поднимаются известняковые холмы (главных  пять), и на них уже в глубокой древности тоже возникали поселения. В результате Париж никогда не был единым городом, он искони являлся гроздью поселков с разным укладом жизни. У него нет центра; если вы спросите парижанина: «Как пройти в центр?”  он недоуменно посмотрит на вас.

Русский поэт Максимилиан Волошин, проживший здесь несколько лет, назвал Париж «серой розой». Это очень точное определение. Город красив, как пышная роза, но основной его цвет  серый. Большинство зданий построено из местного сероватого камня. В Париже очень странный свет, он все время меняется, и эта серая роза играет, как перламутр, окрашиваясь то в желтоватые, то в розовые, то в голубые тона. Волошинские слова, впрочем, справедливы еще и вот почему: административный план города тоже похож на розу. Париж разделен на двадцать аррондисманов  округов. Первый лежит на острове Сите, остальные следуют по спирали, разворачиваясь, как лепестки, по часовой стрелке. Новичка непременно удивит, что 3-й округ граничит с 10-м, а 15-й  с 6-м. От изумления легко избавиться, вспомнив о том, что город похож на цветок. Тогда и ориентироваться будет легче.

У этой розы есть свои тычинки и шипы. Один аррондисман не похож на другой. Парижанин может многое сказать о том, кто вы такой, узнав ваш домашний или рабочий адрес. Более того, по произношению или манере поведения он безошибочно определит состоятельного буржуа из 16-го округа, богемного жителя 11-го, интеллектуала из 6-го или крупного чиновника из 5-го.

Все города, находящиеся на берегах значительных рек, немного похожи. Перед ними непременно встает проблема правого и левого берега. Берега время от времени меняются ролями. При римлянах важнейшей частью города был левый берег, rive gauche. В средневековье активная жизнь переместилась на другую сторону, на rive droite. Здесь короли начали возводить Лувр, свою резиденцию. Здесь знать строила свои великолепные дворцы и особняки. Но во второй половине XVII века «король-солнце» Людовик XIV обосновывается за городом, в Версале, и правый берег пустеет. К началу Великой французской революции Лувр и Пале-Руаяль превращаются в зловонные трущобы, заселенные всяческой швалью. А прилегающие кварталы теряют аристократический блеск и становятся цитаделью мелких финансистов, ремесленников и торговцев. До 70-х годов этого века когда-то роскошный квартал Marais («Болото») оставался истинным болотом: дворцы превратились в людские муравейники, в бывших бальных залах обосновались убогие фабрички. В наше время на правом берегу, в районе Сантье, расположился огромный торговый центр, откуда самая последняя французская мода попадает на прилавки российских магазинов.

Зато в XVIII веке расцветает левый берег. Аристократы и богачи обустраивают новенькие hotels prives, городские усадьбы, в предместье Сен-Жермен, на улице Гренель, вокруг Одеона, рядом с Люксембургским садом и Марсовым полем.

Так продолжается довольно долго. Но в правление Наполеона III барон Осман революционно изменяет вид Парижа и особенно правого берега. На месте гнилых домишек и темных проулков он устраивает огромные площади, соединенные магистральными Большими бульварами. Вдоль них строятся дорогие доходные дома и особняки. У левого берега начинаются трудные времена. К началу ХХ века кварталы Сорбонны, Сен-Жермен и Монпарнас превратились в среду обитания средней буржуазии и интеллектуально-богемной публики. Кто-то здесь уныло подсчитывал выручку, кто-то в кафе La Rotonde, Deux Magots и Coupole разрабатывал планы революционного переустройства мира. В маленьких боковых улочках в недорогих гостиницах жили Генри Миллер, Эрнест Хемингуэй и Владимир Маяков-ский. В бывшей мастерской Эйфеля, круглом здании под названием La Ruche («Улей»), роились великие в будущем художники. Густела русская речь: Серебрякова, Ремизов, Гончарова, Бердяев, Бенуа жили в этих краях.

Апофеозом левого берега в этом веке оказались 60-е. Сен-Жермен стал чрезмерно концентрированным и взрыво-опасным местом. Сартру и Камю достаточно было шаг ступить от собственной двери на Сен-Сюльпис до издательства там же. В подвальных клубах щебетал и каркал в саксофон «Птица» Чарли Паркер. Его слушал Кортасар, а учился у него тому, как шансон переделать в собственную противоположность, Серж Гэнсбур. В мае 68-го грохнуло. А после этой майской революции левый берег снова задремал.