На Монмартре
Монмартр самая высокая естественная точка Парижа всем хорошее место. В смысле удобное для любых начинаний, но лучше всего здесь, конечно, тусоваться просто убивать время в приятных беседах, прогулках и созерцании. Когда наши друзья посылали нас на Монмартр, они сказали: «Вообще-то, здесь живет богема писатели, артисты разные… (многозначительная пауза)… журналисты».
После чего все посмотрели на меня, и я почувствовала себя на Монмартре почти дома. По этой и некоторым другим причинам мы взяли себе в привычку ходить сюда каждый вечер, хотя бы на полчаса посидеть на лестнице у Сакре-К¤ра, посмотреть закат над городом, вместе со всеми спеть что-нибудь из Beatles, поторговаться и купить фенечку на память. Подобных нам бездельников собирается здесь целая тьма. Знакомый франко-итальянский юноша Виктор, который каждое лето приезжает сюда на каникулы, на мой глупый вопрос «Чем ты вообще в Париже занимаешься?” пожал плечами и ответил: «Люблю на Монмартре сидеть, смотреть, как полиция черных гоняет». И при всех своих высокоинтеллектуальных запросах, я все же понимаю, что нормальному человеку в Париже для счастья этого бывает достаточно. В общем, каждый вечер мы ходили на Монмартр, но поскольку наши деньги, как и все в этом мире, стали подходить к логическому завершению, мы уже не могли шиковать и ездить на фуникулере. Поэтому мы ходили пешком окружными путями, по помоечным улицам, где не бывает туристов, обшарпанными крутыми лестницами, на которых вечерами собираются страшные арабские тусовки, мимо которых мы проходили в полной тишине, ощущая на своих спинах сальные взгляды и каждым нервом напряжение, готовое разорваться каким-нибудь замечанием в наш адрес.
Короче говоря, мы испытывали свою психику, выносливость, вестибулярный аппарат и экономили деньги. И вот однажды мы дошли до верха с почти что кровавыми мальчиками в глазах и сели на фонтан перевести дух. Перекинулись парой фраз, и вдруг над нами громовой голос: «Портретик нарисовать не желаете?”«Да нет, спасибо», вроде отмахнулись мы и неожиданно поняли, что спросили нас по-русски. В общем-то, это совсем никакая не редкость и не радость встретить в Париже русского, пусть даже и художника. А услышать русскую речь вообще дело самое плевое, любой продавец фруктов или бижутерии знает по-русски «здрасьте» и умеет считать до десяти. Но этот русский был какой-то не такой, как все. Аккуратно присев на краешек фонтана, он повел с нами неторопливую беседу. Узнав, что мы из Москвы, причмокнул переулки, лавочки, дворы и перекрестки. С такой нежностью и любовью, какой мы еще не слышали от современного человека. Потом про Париж точно так же. Потом про Будапешт. На самом литературном русском. Чтобы поддержать беседу, я сказала: